Роль учебных телестудий в обучении журналистов. Опыт ДВФУ

роль_учебных студий_журналисты_bestappЯ давно изучаю вопрос необходимости и эффективности учебных телерадиостудий и студеченческих СМИ в обучении журналистов и медиакоммуникаторов. В сентябре 2015 года я побывала в Дальневосточном Федеральном Университете, кампус которого расположен на острове Русский, во Владивостоке, там познакомилась с Антоном Бубновским, директором учебной телевизионной студии Школы гуманитарных наук ДВФУ.

Он — один из российских экспертов в этой теме. Занимается студенческими СМИ с 1995 года. Антон учился в университете в Канзасе и видел, как там используют в образовательном процессе учебные студии и как работают студенческие медиа. Записала с ним интервью о роли учебных студий в обучении журналистов. Потому что в последнее время эффективность их в вузах ставится под вопрос, попытки модернизировать учебные студии, пока приводят только к тому, что их переделывают в медиацентры. Работу которых пока нельзя назвать более эффективной. Другой момент: при создании медиацентров почти всегда встает вопрос об их монетизации и тогда учебная студия превращается в продакшен, который выпадает из образовательного процесса.

Интересно было разговаривать с Антоном о роли учебных студий еще и потому, что он и его студенты могут похвастаться хорошими условиями: в ДВФУ одна из самых оборудованных студенческих студий в России. Как говорит Антон, студенты, которые после ДВФУ попадают на работу в реальные СМИ, бывают часто разочарованы, потому что оснащенность их редакций хуже.

роль_учебных студий_журналисты_bestapp_двфу

Справка

ДВФУ — Дальневосточный федеральный университет.
Кампус в 800 тысяч квадратных метров расположен на острове Русский.

В кампусе открытый стадион с невероятным видом на Уссурийский залив, крытый спортивный зал, в котором можно играть в футбол, несколько десятков кафе, кофеен, столовых, общежития гостиничного типа (например, в стоимость комнаты входит уборка). Просторные аудитории, коворкинг для студентов, бесперебойный Wi-Fi, самая модная и технически оснащенная вузовская библиотека, которую я когда-либо видела в университетах постсоветских стран. Вход в библиотеку свободный: не надо сдавать сумки на входе и бояться неприветливых библиотекарей.

Подробнее о вузе читайте в блогах: Александра Крылова (Магадан), Анны Сидоровой (Хабаровск) и в материале Маргариты Логиновой (Новосибирск).

Все фото в посте (с) Анна Сидорова.

От учебных телестудий многого ждут. Но надо ли?

— Я сразу себя представлю в том плане, что с точки зрения организации студенческих медиавещей, являюсь достаточно опытным человеком. Потому что я вырос из этого. В 95 году первое студенческое СМИ во Владивостоке было создано под моим руководством, я тогда еще студентом был. Когда я заканчивал образование – это было начало 90-х – медиасреда была абсолютно свободной. Телевидение, радио организовывались каждый день. Ну и мне просто так повезло, что наш вуз начал вкладываться в это, старался войти в медиасферу. Мы это делали под техническим углом, потому что кафедра, где я учился и где решили делать медиа, была технической. Мы передатчик поставили на горе здесь во Владивостоке и закрыли город FM-вещанием. Передатчик сами сделали. Я из технологий пришел в медиа. Но журналистом не стал, работал руководителем пресс-службы и решил развиваться дальше. Поехал в Америку изучать, как построены студенческие СМИ там, решил по этой теме писать диссертацию. Они там существуют много лет — университеты-то с историей. Я год изучал, как все у них устроено. И образ того, как должно быть — как должно быть правильно — для меня сформирован из того опыта американских учебных студий и студенческих СМИ, с которыми я работал.

Например, в нашем университете была газета студенческая. 150 студентов работали в ней. Издавали ежедневно 16 полос. Так как в Штатах университеты построены кампусами, читатель основной этой газеты — кампусята. На кампусятах в Америке зарабатывают очень большие миллионы. Соответственно, они никуда не выходят за рамки этого кампуса, потому что рекламодатель платит, публикует полосы рекламные, которые нацелены на кампусят. Общепит, книги, шмотки, клубы, все услуги парикмахерские, велосипеды – все, что имеет коммерческую составляющую, оно в этой студенческой газете публикуется. И вот такая газета, которая работает только в кампусе, приносит 1 млн долларов в год. На этот миллион долларов сами студенты арендуют у вуза площади, закупают оборудование, аппараты. И часто у них оборудование лучше, чем в профессиональной среде, потому что так получается, что у них так называемая, как у нас говорят, некоммерческая организация. То есть у них нет коммерческой составляющей. Все, что они заработали, они могут тратить на зарплату студентов и на развитие. У них 150 человек — студенты и трое взрослых человека, которые курируют их. Один из них – генеральный менеджер. По сути, это какой-нибудь пенсионер из реального сектора. Один – бухгалтер, который учетом занимается. И еще один — продажник, он курирует студентов, которые занимаются продажами. Из 150 человек 75 занимаются генерацией контента, а 75 — продажами контента и аудитории.

Те, кто занимается контентом они проходят все стадии обучения. Они там и фотографы, бильд-редакторы, дизайнеры, верстальщики, корректоры, копирайтеры, журналисты, репортеры. Босс редакции – главный редактор, обязательно студент. Все составляющие реального бизнеса. У них есть оборудование, они издают газету каждый день.

В Канзаском университете, где я учился хорошим примером студенческого СМИ была газета. Газета блистала на всю Америку. А студия была обычная. Обычность ее заключалась в том, что она была такой же студией, как на любом настоящем телевидении. Ну, таких, еще раз повторюсь, смешных студий, как у нас (при этом в учебной телестудии в ДВФУ есть рир-студия, строят скай-студию, есть выгородка под радийное ток-шоу «То самое радио», монтажные, аппаратная, звукозаписывающая студия, — прим.Best app), не бывает в Америке. То есть у них просто огромные площади у учебных телестудий. Наша выпускала ежедневную программу новостей. Также у них был FM-овский канал, в эфир выдавалось 24 часа физического контента.

При этом смотреть то, что производили студенты невозможно было, как и читать студенческую газету. Потому что контент получался некачественный. Непрофессиональный. Некачественный контент по американским меркам. Потому по русским меркам этот контент студенческий примерно такой же, какой делает газета Владивостока.

Некачественность получается, потому что создают программы и пишут статьи люди, которые только учатся тому, как писать и делать репортажи. И потому что ты не занимаешься в течение учебы только одним чем-то. Если ты там попал на журфак, ты пробуешь себя во всем: оператором, режиссером, ведущим, осветителем – проходишь все составляющие. Там стоит задача, чтобы попробовать все, чем занимаются в СМИ, чтобы определиться потом, куда идти — в какую сторону развиваться.

В Америке учебные СМИ — это другой мир. Он заключается в том, что если ты захотел вдруг быть журналистом, то ты собираешь портфолио лет с 17-ти. У тебя в школе есть газета. И она может быть такого же уровня, например, как издания у нас в городе. В школе также есть своя студия. И ты с молодых ногтей начинаешь обучение. Чтобы попасть потом в хороший вуз, ты зарабатываешь портфолио в школе. Потом ты это портфолио перетаскиваешь в вуз, в вузе начинаешь создавать проекты и нарабатываешь новое портфолио. Потом студенческое портфолио перетаскиваешь в газету или телевидение настоящее. То есть проблема практического или теоретического в Штатах отсутствует начисто, потому что никто по корочке диплома тебя журналистом на работу не возьмет, ни один человек. Корочка может быть нужна только, если ты собираешь быть политиком, и тебе
нужно, чтобы было указано, что ты учился в Йель. Но даже не корочка и твои оценки нужны, а то, что ты в университете этом учился, а значит имеешь социальные связи какие-то. А если ты журналист, то покажи, чем ты занимался, потому что там этой системе обучения журналистов уже лет сто.

Я вернулся в 2003 году в Россию. И, собственно, пытался это рассказывать: «Давайте так сделаем». После нескольких лет я устал рассказывать это: никто не мог предоставить таких условий и не всегда видели необходимость в этом. Когда я уже устал уставать рассказывать, наконец, мне дали возможность реализовать учебную студию, какой она должна быть — построили эту студию в ДВФУ. Что такое студия в
любом вузе? Это студия, которая обслуживает университет, пиаром его занимается, там три человека, две камеры. А здесь вот — 300 квадратов — и заполнить их надо было. Единственным шансом это как-то использовать была интеграция студии в образовательный процесс.

У нас, когда говоришь про учебный план любого факультета журналистики, есть такие дисциплины, которые с советских времен есть. Называются «Практическая студия», «Выпуск практического СМИ», «Фотография». У нас журналистика – это одна из программ, которая практикоориентирована, и такой, согласно утвержденным советом министров СССР учебным планам, всегда была. Просто де-факто как это происходило: нагрузку распределяют где-то каким-то людям, и вот они приходят на практическое занятие: «Вы что-нибудь поделайте, я вам оценку поставлю». А из-за того, что здесь есть такие ресурсы, мы вернули эту теоретическую учебную программу, которая на самом деле очень практикоориентирована. Мы ее просто сделали реальной.

В России тоже не дураки. И в Америке, и в России – ни там, ни там идиотов нет.
Но когда ты перемещаешься из одной среды в другую, ты можешь увидеть готовое решение, к чему ты здесь придешь через 100 лет. Многие вещи в медиа у нас кажутся инновационными, а это же обычное дело. Инновационные они, потому что здесь никто никогда их не делал.

Единственное хорошее, что я слышал про учебные студии российских вузов, это про студию в Казанском федеральном университете. Но там, насколько я наслышан и по картинке видел, работает бригада профессионалов телевидения. То есть там детей не подпускают к производственному процессу. Максимум, что я могу утверждать, не выезжая из этого места, что, скорее всего, мы отличаемся тем, что у нас нет на ставках ни одного профессионала. Из-за этого весь производственный процесс дети с первого курса вынуждены проходить сами. И это мой главный совет: чтобы сделать хорошее учебное студенческое СМИ, в нем не должно быть взрослых. Даже если страшно, что они ничего не смогут сделать. Из-за того, что у них есть ощущение, что они могут в любой момент обратиться к взрослому человеку, который им скажет: «Сделай так и так», они ничему не учатся. Сидят вшестером и ждут, пока к ним кто-то подойдет, что-то починит, смонтирует, снимет. А так ты ничего не чинишь, и все. Они лезут в Google, узнают, учатся, они сразу растут очень быстро.

Была идея, что старшекурсники, набравшиеся опыта, обучают младшие курсы. Но мы не предусмотрели одного: старшекурсники, которые реальные лидеры, и могли бы этим заняться, к четвертому курсу уже оказываются в реальном секторе. Я думаю, это неправильно. Нужно дать детям здесь еще наиграться, на мой взгляд. То есть они еще не выросли, потом после вуза они еще научатся в этом реальном секторе всему, чему они должны научиться.

И вот только-только в этом году мы приступили к реализации этой идеи, потому что есть пара человек, которые не проходили полностью наш процесс, но хотя бы повзрослели. Просто передача знаний от четверокурсника к первокурснику, даже если это не совсем идеальные знания, она гораздо более эффективна, чем я прихожу на пары и теоретизирую. Потому что мой идеал каким должен быть проект – он гораздо более высок, чем идеал четверокурсника. И когда я начинаю рассказывать детям и примеры показывать, они к этому не всегда бывают к ним готовы. К этим проектам профессионалы-то только доросли. А четверокурсник еще помнит, как ему было плохо, как он не понимал эти концепты, как он выкручивался в этом непонимании. Это мое персональное убеждение преподавательское, что проще учить именно таким способом. И в армии так делается. Сержант учит рядового, потом рядовой становится сержантом, учит следующего. То есть, конечно же, это не отменяет большого дядю, который может тебе помочь, но надо стараться избегать частых обращений к нему.

В этом смысле, система пока идеализированная. Еще нет опыта, чтобы я мог поделиться, как это в реальности у нас получается. В Америке, я к ней возвращаюсь, все только так и работает. Там такие должности передаются. Интересная очень традиция передачи должностей происходит. Там есть такая ситуация, что главным можно быть только семестр. То есть чтобы всегда был поток, особенно в руководящем составе. У нас есть желание, чтобы студенты прям все эти должности прошли. Получают дети на семестр свою позицию, ее берегут как-то. И потом они должны ее отдать. Чтобы ротация была тотальной, чтобы на одной позиции не задерживались даже больше двух семестров.

И здесь есть американские реалии и русские реалии. В американских реалиях стоит очередь людей, которые хотят занять ту или иную позицию. В русских реалиях стоит человек с автоматом Калашникова, который… пытается кому-нибудь эту должность дать. У нас все эти процессы проходят под угрозой получения неудовлетворительной оценки. В русских реалиях нет добровольцев, все приходят только, чтобы зачет сдать. Живой процесс у нас связан только со страхом. Это все хорошие дети. Они вырастут и будут очень хорошими профессионалами. Просто, понимаешь, мотивация разная. Когда я пытался американский опыт перетащить сюда, я сразу столкнулся с этим. Вот четырех добровольцев собрать в команду – это легко, это реально легко. А сделать вот такой потоковый процесс, когда у тебя пять телепрограмм одновременно запускают и делают уже сложнее.

Сколько человек с журфака идет работать журналистами? Два процента максимум. Вот для этих двух процентов мотив такой, что они пропускают студеченское СМИ, как способ развития в своей карьере. И сразу работают в больших СМИ. У нас (в ДВФУ, — прим. Best app) есть потрясающий социум в виде кампуса. В этом кампусе должны быть реализованы все возможности для детей. Они должны попробовать себя и журналистом, и спелеологом, и театралом, и всем, чем угодно. Это же как бы капля воды настоящей жизни. Пока у них эти четыре года есть уникальных, когда они быстро все попробовали, из них вырастает личность. Через то, что он будет таскать эти магнитофоны, делать эту программу, он все-таки разберется: «Да не мое это все» или «Мое».

Роль учебных телестудий в обучении журналистов. Опыт ДВФУ